Начальная школа

Русский язык

Литература

История

Биология

География

Математика

Вокруг внушительным рядом стояли высокие узкие клетки, безмолвно наблюдая за происходящим. Они были одеты в тонкую прозрачную пленку, кое-где пронизанную порами. Внутри питательные вещества, окисляясь, сгорали в химических печах и отбрасывали красноватые отблески. Там же беспорядочно толклись какие-то капельки и неясные фигуры.

– Кхе-кхе! – кашлянул Макс, подходя к ближайшей клетке. – Я вам не помешаю?


i 078 
i 079 

– Нисколько, – ответила клетка. – Мое тело само со всем справляется. К тому же в мирное время тут вообще ничего не случается и мне нечего делать – только вырабатывать свою норму гормона и упаковывать его. Взгляните вверх – и увидите, что там полным-полно капелек. Это и есть мой готовый продукт, адреналин. По боевой тревоге я выбрасываю его в капилляры, сразу весь. – Верхний конец клетки был действительно занят то ли каплями, то ли пузырьками. Ниже по краям чего-то непонятного, похожего на причудливый цветок, вздувались мелкие капельки, затем они росли, отрывались и поднимались вверх. – Это мой комплекс Гольджи, – объяснила клетка. – Он собирает вещество, которое я произвожу, в транспортировочные пузыри. Мой отдел упаковки, попросту говоря.

– А как вы вырабатываете свою продукцию? – спросила Молли, вглядываясь в толчею за оболочкой клетки.

– Видите мою цитоплазму? Мои внутренности? И мою эндоплазматическую сеть – настоящий лабиринт из стенок и каналов? И рибосомы… ну, черные пятнышки по стенкам? Вот они-то и изготовляют гормон, а потом отправляют его в комплекс Гольджи.


i 080 

Теперь близнецы разглядели сложный узор перегородочек, окружающий внушительное центральное ядро клетки.

– Эта ваша сеть похожа на смятый кусок волнистого картона, – сказала Молли, и добавила, указывая на тысячи черных прикрепленных к сети пятнышек: – А рибосомы облепляют его, как ракушки.

– Да. Они мои преданные работники, – гордо сказала клетка.

Тут из иллюминатора в ядре змейкой выскользнула узкая ленточка и, извиваясь, проползла по клетке к какой-то рибосоме, ловко продернулась сквозь нее, повернула к соседней, продернулась и сквозь нее, а оттуда – к следующей, нанизывая их, точно бусы.

– Видели? – спросила клетка. – Рибосомы получают приказы от генетического кода ДНК, хранящегося у меня в ядре. – Она повернула ядро, чтобы им было лучше видно. – Мое ядро полным-полно таких вот длинных лент с кодом. Они кодируют нужный приказ и отсылают его по назначению.

– Ну и беспорядок же у вас там! – заметила Молли. – Прямо как у меня в ящике с носками!

– Я однажды попробовала навести порядок. Все рассортировала, расправила каждую завитушку, но они тут же снова перепутались. А больше я и не пробовала. Никаких сил не хватит. К тому же они как будто знают, где что находится, вот я и предоставила их самим себе.

– Совсем как я у себя в комнате, – вставил Макс.

– Сколько же их там! – воскликнула Молли, рассматривая кутерьму свивающихся лент внутри ядра.

– Да, немало! Я получила полный код ДНК. Информации тут мне хватило бы, чтобы построить собственное Тело. То есть если бы я захотела и имела в своем распоряжении необходимые материалы. По-моему, большая честь, когда тебе доверяют самое важное!

– Очень большая! – сказала Молли. – Но если рибосомы выполняют всю работу, а ядро отдает все распоряжения, то для чего вам остальное?

– Я же должна питаться, верно? Так вот, прочие заботятся обо мне, снабжают меня энергией для переработки сырья в готовый продукт. Скажу вам без ложной скромности, управляться со всем этим – задача не из легких.

Она наморщила свою оболочку.

– Вот эта облекающая меня мембрана заведует снабжением. Она забирает мою пищу, кислород и сырье из крови. Пища и кислород направляются в митохондрии и химическим путем преображаются в электричество. Митохондрии – это мои электростанции.

– А вы бы не показали нам какую-нибудь?

– Сейчас я одной для вас пошевелю. – Внутри клетки чуть-чуть изогнулась длинная розовая трубка, похожая на гусеницу. – Видели? И таких у меня множество!

– А эти кругляши? – продолжала Молли, показывая на тихонько плавающие в цитоплазме шары, похожие на полные луны.


i 081 

– Мои лизосомы. Занимаются расщеплением. Одни распаковывают сырье и расщепляют его для дальнейшего использования. Другие убирают мусор, а третьи – палачи.

– Что-что?

– Они убивают всех вредных посторонних. А также выискивают те мои части, которые износились, или прекратили работу, или просто работают плохо. Найдут – и съедают. Они полным-полны крепкими разлагающими переваривателями.

– Такими, как в желудке? – поинтересовалась Молли.

– Я там никогда не бывала, но слышала, что это место не для неженок.

– Это точно! Мы там чуть не утонули в таких вот переваривающих соках. Вам очень повезло, что они у вас так хорошо закупорены внутри.

– Как ни жаль, но это не совсем так. Если я состарюсь или получу тяжелые повреждения, мои лизосомы убьют и меня. Они только и ждут случая. Потому-то мы и называем их палачами.

– Какой ужас! – ахнула Молли. – Я просто не представляю, как вы можете жить так… да еще и кормить их!

– Таков порядок в Теле. Любая клетка, не выполняющая свою работу, должна погибнуть и уступить место другой, хорошей работнице. Только нейроны живут вечно. Тело позволяет им стареть и бережет их, какими бы слабыми и глупыми они ни стали. Ну а для нас, остальных, это мечта о несбыточном – мы ведь живем ради блага Тела. А Тело защищает себя любой ценой.

– Мне вас так жалко! – сказала Молли, не понимая, откуда у верной клетки, трудолюбиво выбулькивающей адреналин, берется спокойствие, чтобы столь хладнокровно обсуждать собственную неотвратимую гибель.

– БЕРЕГИ-И-ИСЬ!

Близнецы обернулись и споткнулись о нейрон, который сверкнул молнией.

– БОЕВАЯ ТРЕВОГА! – завопил он им прямо в лицо, задрожал и весь вспыхнул. – ГОТОВНОСТЬ НОМЕР ОДИН! ВСЕ ПО МЕСТАМ!!!

– ВЫБРОСИТЬ ВЕСЬ ЗАПАС! – скомандовала адреналиновая клетка, и тотчас пузыри с адреналином облепили капилляр и вогнали в него все свое содержимое.

Близнецов с Бакстером зажало между нейроном и клеткой. Выброшенная нейроном молния ударила в них, обхватила огненными пальцами, подняла и метнула как копья сквозь мягкие податливые стенки в пощипывающее дрожащее море электрического студня. Потом молния исчезла, а они остались беспомощно висеть наискосок в плотном пространстве. Макс пошевелил рукой, и его тело медленно перекатилось вокруг своей оси.

– Мы что – убиты? – спросила Молли и тут увидела, что совсем рядом висит Бакстер – хвостом вверх, тараща глаза. Он мяукнул, пытаясь пошевелить лапами, но невидимые силы удерживали его на месте в прозрачном крутом желе.

– Бакстер! – вскрикнула Молли, протянула к нему руки – но только повернулась вокруг своей оси.

– Попробуй плыть, как под водой с ластами, – посоветовал Макс. – Ногами, ногами работай. Эта штука такая густая, что мы в ней совсем ничего не весим.

Молли осторожно пошевелила ногами и поплыла. В конце концов ей удалось добраться до Бакстера и подтащить его к себе. Он уткнул нос ей под подбородок и лишь изредка, набравшись храбрости, выглядывал из этого надежного убежища.

– Держись крепче, Бакс! – скомандовала Молли. – Будем выбираться отсюда, – и поплыла к Максу.


i 082 

Он тем временем сумел принять вертикальное положение и висел в студне, как космонавт, передвигающийся в невесомости. Он смотрел вверх. Молли, проследив направление его взгляда, увидела прямо над головой огромную планету, всю в темных пятнах.

– Ядро! – сказал Макс. – Мы угодили внутрь клетки. Значит, теперь мы уже совсем крошки.

Они почувствовали, что какое-то течение тихо несет их к ядру. Кожу пощипывало электричеством, а повсюду кругом бесшумно пульсировали бледные огоньки.

– Знаешь, мне страшно! – сказала Молли.

– И мне. Но паниковать нельзя. Мы можем спастись, только если сохраним ясность мысли.

– Я понимаю.

Их окружал сложный затопленный лабиринт, состоящий из причудливо изогнутых стенок с окнами и покрытый узором из больших черных шишек.

– Эндоплазматическая сеть и рибосомы, – буркнул Макс, когда они проплывали мимо. – Слушай, течение тащит нас в ядро…

Их уже затянуло в иллюминатор, и они оказались в путанице тонких, как нити, водорослей.

– ДНК! Быстрее! Если мы сейчас же не выберемся, она нас спеленает!

Они отчаянно заработали ногами, вылезли из иллюминатора и ухватились за его край, чувствуя, как невидимые силы стараются оторвать их от этой ненадежной опоры и снова втянуть внутрь.

– Посмотри! – Макс кивнул на несколько больших шаров, плывущих в их сторону. – Может, прицепиться к ним? По-моему, они двигаются к поверхности.

– НЕТ! – взвизгнула Молли. – Ты с ума сошел! Все пузыри с адреналином выкинуло в капилляры. А это… ну, как их? Палачи. Лизосомы. Скорее назад в дыру! Туда им не пролезть.


i 083 

Они соскользнули в иллюминатор ядра, притаились под его краем и, затаив дыхание, смотрели на лизосому, проплывающую совсем рядом. Нагруженная смертоносной дозой разлагающих пищеварителей, она высматривала посторонних и оплывала клетку дозором, готовая в любую секунду наброситься на добычу.

– Пронесло! – шепнул Макс, и они опять выбрались из ядра.

У них над головой заурчал колоссальный розовый дирижабль. Искры крохотных статических зарядов плясали под его корпусом, а пламя топки освещало его изнутри.

– Митохондрия. Сжигает питание для клетки. Только бы она не подумала, что и мы годимся в пищу… – начала Молли, но тут ее подхватило мощное течение, оторвало от ядра и понесло к митохондрии. – На помощь! – вскрикнула она, отчаянно болтая ногами и тщетно пытаясь за что-нибудь ухватиться.

Бакстер жалобно мяукнул и не только впился в нее всеми двадцатью когтями, но еще и захлестнул ее ногу хвостом. Макс рванулся и ухватил сестру за ступню, но тут же сам оказался во власти течения. Однако он успел заметить совсем рядом рибосому и в последний момент подсунул под нее носки обеих ног. Потом отчаянным усилием дернул Молли на себя, так что она ударилась об него и тоже уцепилась за рибосому.

– Спасибо! – еле выговорила она и проверила, тут ли Бакстер.

Кот по-прежнему висел на ней, как толстая апельсиновая пиявка.

– Скажи спасибо рибосоме! – Макс даже погладил черный купол. – Ой!..

– Что с тобой?

– Да рибосомы эти… Несколько минут назад они были величиной с баскетбольный мяч, а сейчас – смотри, уже больше меня!

Студень пронзила новая молния, и по низу митохондрии побежали дорожки искр. Макс увидел, что Молли съеживается прямо у него на глазах.

– Мы скоро до нуля уменьшимся! – крикнул он, глядя на массивный корпус митохондрии, словно аквалангист – на днище линейного корабля. Рядом разорвался глубинный заряд. Вспышка – и они съежились еще больше. Раздался треск.

– Понял! – крикнул Макс. – Это электричество!

– Ну и что? – спросила Молли. – Как будто ты раньше не знал, что тут электричество!

– Да нет, я не о том… Все из-за него! – Он дернул сестру за рукав и указал наверх. – Электростанция! Замыкание! Молния! Мы уменьшаемся, когда на нас замыкается электроток. Я сейчас своими глазами видел, как ты уменьшилась.

Молли заморгала.

– Но ведь на чердаке на нас ничего не замыкало! Не то нас бы убило. Или мы уже убиты?

– Не говори глупостей! То есть, по-моему, мы все-таки живые. – Лицо у него вытянулось. – Мне было показалось, что я все понял. Но ты права. Тут должно быть что-то другое.

– Вместо молнии или вдобавок к ней?

– Мне кажется, вдобавок.

– Но что именно?

– Не знаю. Что-то на чердаке. Что-то совсем особенное… Что было на чердаке? Чем мы занимались?


i 084 

– Давай попробуем вспомнить все с начала! Ты перелистывал книгу и показал мне миндалины.

– А ты поглядела, и – р-раз!

– Да, но было что-то еще… Было!

– Вспоминай скорее, не то от нас ничего не останется.

– Я сидела рядом, а Бакстер залез на страницу. Я нагнулась, чтобы посмотреть, и подняла повыше… Макс! Все ясно! Лупа! Мы смотрели сквозь нее.

– Что?!

– Ну, вспомни! Я нашла ее в сундуке. Она делала предметы то большими, то маленькими.

– Лупа не бинокль, она только увеличивает, с какой стороны в нее ни глядеть.

– А эта и уменьшала! Я хотела тебе показать, но ты никак не мог оторваться от книги…

– Если так, то нам конец, – угрюмо сказал Макс. – Мы здесь, а она на чердаке.

– Да нет, я зажала ее в руке… – Молли сунула руку в карман. – Пусто…

– Поищи в другом. Ну-ка, дай мне Бакстера!

Макс кое-как отодрал Бакстера от Молли и прижал к себе. Кот сразу же прицепился к нему всеми когтями.

Молли сунула руку в правый карман и на этот раз вытащила старинную лупу в серебряной оправе.

– Видишь? И на ней надписи: на этой стороне «увелич.», а на той – «уменьш.».

– А какой стороной ты ее повернула?

– Не помню. Но я хотела увеличить миндалины, так что, наверное, «увелич.».

– Переверни ее!

Молли перевернула лупу, но ничего не произошло. Затем новая шаровая молния озарила студень, и близнецы стали еще меньше.

– Погоди! Лупа и электричество! Подними лупу повыше к митохондрии, ей нужно больше электричества с той стороны!


i 085 

Он даже перестал дышать, пока Молли держала лупу в вытянутой руке. Ударила молния. Огненный шар прокатился к плечу Молли, окутал ее пламенем и оторвал от рибосомы. Она из последних сил протянула свободную руку Максу. Шар перепрыгнул на его тянущиеся пальцы и окутал их пламенем в тот миг, когда они сплелись с пальцами сестры.

– Не отпускай! – крикнул Макс. – Держись за мою руку, что бы там ни было! – его ступни все еще цеплялись за рибосому.

Тут ухнул гром, и Молли перестала слышать. Их швырнуло через всю клетку сквозь тонкие стенки эндоплазматической сети – рибосомы черными метеорами разлетались во все стороны. Студень цитоплазмы содрогался, точно в судорогах. Вся клетка дернулась.

Что-то обрушилось на Молли, и она потеряла сознание. Когда они ударились о мембрану, тело ее бессильно обмякло.

– Давай же! – крикнул Макс, подтаскивая ее к себе. – Надо выбираться отсюда. Клетка разваливается! – Но Молли не шевельнулась. Тогда одной рукой он потащил ее за собой, а другой крепче прижал к себе Бакстера. Оглянувшись через плечо, он увидел, что шары лопаются, а ядро вдруг совсем сморщилось. Дирижабль-митохондрия распался и погиб в электрической свистопляске.

– Молли, да очнись же! – простонал Макс.

Он подтащил ее к самой мембране и попытался пробить ногой дыру. Но оболочка оказалась толстой и плотной – два слоя спаянных шаров легко выдерживали его удары. Мембрана зловеще колыхалась. Макс побрел вдоль нее, волоча Молли, пока наконец не наткнулся на открытую пору. С трудом протиснувшись наружу, он вытащил Молли… как раз вовремя. Сквозь отверстие ему было видно, как луны-убийцы лопаются, извергая что-то такое, что опустошало и уничтожало клетку изнутри, пока она не осела и не погибла.

Макс оттащил сестру подальше, пощупал ей пульс, убедился, что она жива, и сел рядом, продолжая наблюдать за происходящим.

Наконец Молли пошевелилась и открыла глаза.

– Я умерла?

– Не совсем. Но тебя здорово тряхнуло.


i 086 

Макс держал в руке лупу, а Бакстер, пристроившись у Молли на груди, жарко мурлыкал ей прямо в лицо и щекотал усами ее нос. Она чихнула.

– Вроде бы мы выкарабкались, – сказал Макс. – И, кажется, заметно увеличились.

– Но что произошло? Я помню, что старалась не выпускать твою руку, и тут грохнул взрыв.

– Мы убили клетку.

– Что?! – Молли привскочила. – Но мы выбрались из нее?

– Да. Но так ее повредили, что она сама себя съела.

– А где же она?

– Была вот ту т. – Он указал на уродливый проем в аккуратном ряду клеток.

Молли поднялась на ноги и пошла посмотреть. Возле дыры мирно посапывал нейрон.

– Послушайте, соседние клетки, вы не могли бы чуть-чуть раздвинуться, чтобы закрыть разрыв?

– Нет. Это место должна незамедлительно заполнить новая клетка. Но не беспокойся. Я сейчас же этим займусь, – сказала клетка слева от дыры.

– Извини, пожалуйста, очередь моя! – возразила клетка справа.

– Нет, моя! – крикнула клетка сзади.

– Так ведь можно только одной, и место есть только для одной, и нам разрешено только по одной! – внушительно заявила первая.

– Я настаиваю! В конце концов она сделала меня! – не уступала вторая.

– А я сделала ее, и я должна ее заместить! – объявила третья.

– Я!

– Я!!

– Я!!!

– Опомнитесь! – загремела первая клетка. – Так ли должны мы почтить память нашей погибшей соседки? Мир ее праху!

Они ненадолго умолкли, но вскоре спор вспыхнул с новой силой.

В конце концов Молли не выдержала.

– А почему бы вам не пересчитаться, как мы делаем, когда решаем, кому водить?

– А как это? – спросили клетки хором.

– Вот так! – И Молли объяснила им, что такое считалка и как пересчитываются.

Инни, минни, минни, мос,

Тигра ты поймай за нос.

Зарычит – гони скорей!

Мама мне велела выбрать самого хорошего!

Клеткам это очень понравилось, и те две, которые проиграли, даже не особенно огорчились: они усердно заучивали стишок наизусть.

– Ну, а теперь, – объявила клетка-победительница, – я покажу вам чудо, которое называется «митоз». Сначала я сделаю копии всех лент ДНК, которыми располагаю, чтобы получить два полных и совершенно одинаковых комплекта. Вот таким образом. Затем я тщательно сверну их в спирали, чтобы с ними было легче обращаться, и назову «хромосомами».


 

При этих словах запутанные клубки в ее ядре рассортировались и скрутились в аккуратные перекрещивающиеся пружины.

– Теперь я уберу это ядро.

Оболочка вокруг хромосом растворилась. Хромосомы, толкаясь, разбежались вправо и влево, выстраиваясь в стройную двойную шеренгу поперек клетки.

– А теперь самое интересное: КРУ-У-УГОМ! МАРШ!

По этой команде шеренги разделились на два одинаковых ряда и начали расходиться в противоположные стороны.

– Теперь я буду тужиться и выпячиваться!

Клетка задергалась и начала втягивать мембрану в своей средней части, со всех сторон одновременно, и наконец разделилась на две самостоятельные половинки. В каждой вокруг набора хромосом образовалось новое ядро, хромосомы тут же раскрутились и спутались, и внутри обоих ядер появилось по бесформенному клубку.

– Есть хочу! – разом сказали обе клетки. – Ну, где там этот капилляр?

– Близнецы! – воскликнул Макс.

– Вот это и есть митоз, – объявила ближайшая к нему клетка. – Способ, которым мы замещаем друг друга с помощью деления. Как видите, ваши приключения непоправимого ущерба не нанесли. Тем не менее послушайте моего совета: уходите отсюда. Тело никому не прощает убийства. Так что скоро надо ждать следователей.

– Но мы же не виноваты! – возразил Макс. – Нас в нее запихнул нейрон.

– Ну, на его помощь вам вряд ли стоит рассчитывать. Сами посмотрите!

Нейрон повернулся во сне, блаженно похрапывая.

– Раз другого защитника у нас нет, – сказала Молли, – бежим!

– Но куда? – спросил Макс.

– Можете спрятаться в почке, – посоветовала клетка. – Она тут рядышком. И внутри там совсем темно.

– Мы не хотим прятаться. Нам надо выбраться из Тела, – сказала Молли.

– Тем более: у почек есть какая-то связь с тем, что называется Снаружи.

– А вообще-то, если вам нужны сведения о почках, перейдите границу вот тут и поговорите с корковым слоем надпочечника, – вмешалась другая клетка.

– Отличная мысль! – подхватила первая. – Мы помещаемся в мозговом слое, а они там в корке изготовляют множество других гормонов и с помощью дистанционного управления распоряжаются некоторыми частями почек. А почки занимаются водой. Идите вон туда, только держитесь подальше от нервов.

– Спасибо! И простите, мы правда ничего плохого не хотели, – сказала Молли. – У меня так тяжело на сердце из-за той клетки…

– Ну, что поделать? Во всяком случае, погибла она красиво! Нет, погодите, как там? Минни, винни, инни, лоб? Или мейни, милли, вилли…

Молли торопливо повторила считалку несколько раз. Когда они уходили, клетки позади них бормотали стишок, каждая на свой лад.

 

Поиск

Поделиться:

Физика

Химия

Методсовет