Начальная школа

Русский язык

Литература

История

Биология

География

Математика

– Эй! Нельзя ли поосторожнее? – Ствол дерева повернул к ним лицо с тусклыми мигающими глазками.

– Простите, что мы на вас налетели, – пробормотал Макс. – Мы не нарочно.

– ООХ! Прекратите! – глазки выпучились и обратились на Бакстера, который встал на задние лапы и принялся с восторгом точить когти о ствол. – Что это такое?

– Невоспитанный кот, – виновато ответила Молли, оторвала Бакстера от его приятного занятия и взяла на руки, как он ни отбивался. – Он ведь вам больно не сделал?

– Сделал. И даже очень. Здесь помещаются мои чувствительные узлы. – Лицо сдвинуло брови, собралось было сказать что-то еще, но вместо этого отвернулось и устремило глаза в стенку.

– Простите, пожалуйста, – начал Макс, – но не могли бы вы…

– Нет! – Ствол даже не взглянул на них. – Я занят. – Он продолжал смотреть в стенку.

Макс и Молли растерянно стояли на ветке, стараясь сохранить равновесие.


i 072 

– Он всегда говорит очень мало. Не расстраивайтесь, – произнес тоненький голосок позади них. Они обернулись и увидели группу собранных в комок нейронов.

– Привет! – сказал один из них.

– Вы – нейрон! – воскликнула Молли.

– А кто же еще? Чувствительный, из мышцы. Я вас только что подвез.

– Спасибо, это было очень кстати, – ответил Макс. – Но что вы делали в мышце?

– Я и мои товарищи работаем в мышцах и сообщаем Мозгу, что происходит в конечностях Тела. Ему ведь необходимо знать, где находятся руки и ноги и усердно ли работают мышцы. Поскольку наш Человек все время передвигает Тело, нам приходится непрерывно за ним присматривать.

– Мы с Максом тоже человеки. А это наш кот! – Молли крепко прижимала Бакстера к груди, но он продолжал извиваться, стараясь дотянуться до ствола.

– Ах, неужели?! – воскликнул маленький нейрон. – А кто присматривает за вами?

– Никто. Мы потерялись. Мы как раз пытались выяснить у этого дерева, где мы сейчас находимся, но ничего от него не добились.

– И не добьетесь, можете даже не стараться. Только это вовсе не дерево, а Спинной Мозг – сплошной цилиндрический тяж из нервной ткани, проходящий вдоль всей спины. Вершина его достает до Головного Мозга, а корни расходятся по всему Телу. Вы как раз стоите на одном из них. У нас они называются спинномозговыми нервами. Большинство сообщений между Головным Мозгом и Телом проходят через Спинной Мозг.

– Но ведь отправлять их прямо по назначению было бы быстрее, верно? – спросил Макс, немножко испугавшись, что столь ответственный пост занимает такой медлительный тугодум.

– Нет, он работает достаточно быстро. К тому же многие из нас, нейронов, посылают одни и те же сообщения. Он нас сортирует, соединяет в пучки и рассылает куда требуется. Так что мы его рассыльные! Неплохо сказано, правда? – И нейрон, довольный собой, хмыкнул.

Близнецы тоже вежливо посмеялись.

– Прямо настоящая почтовая служба, – заметила Молли.

– Почтовая служба, как это точно! И удивительно подходит для Спинного Мозга. Он работает так же быстро и надежно.

Но за ним водятся странности. Вот, например, есть у него такая манера: он собирает все наши сообщения, и входящие и исходящие, и перебрасывает их на другую свою сторону, представляете? Головной Мозг разделен на две половины – левую и правую, а в результате половина Тела, которой ведает каждая, лежит не на ее стороне, а наискосок.

– А для чего это? – спросил Макс.

– Никто не знает. Он не объясняет.

Спинной Мозг и правда ничего не объяснял. Он сосредоточенно смотрел в стенку.

– Наверное, он размышляет о чем-то очень важном, – заметила Молли.

– А вот и нет, ни о чем он не размышляет. Он слушает! – возразил нейрон.

– Только не нас! – сказал Макс.


i 073 

– Естественно, не вас! Он вслушивается во входящие сообщения, нет ли чего-нибудь срочного. Он ведь успевает уловить болевой сигнал, включить отсюда нужные двигательные нейроны и отдернуть мышцу прежде, чем Головной Мозг ощутит боль!

– Например, если обжечь палец, то рука сама отскакивает, – добавил Макс.

– Да, это работа Спинного Мозга, – подтвердил нейрон. – Скажи спасибо, что он все время начеку, а не болтает с туристами!

– Понятно, – кивнула Молли. – Заболтался бы – пальцы бы вмиг поджарились!

– Он все время так и смотрит в стенку? – спросил Макс.

– А что ему еще делать? Он такой нужный, что Тело устроило для него канал внутри костных колец – точно так же, как для Головного Мозга оно изготовило черепную коробку. Его жилище называется позвоночником и слагается из широких цилиндрических косточек с отверстием внутри – позвонков. Они составлены в изогнутый столб, поднимающийся от бедер до основания черепа, переложены хрящами и скреплены связками, так что позвоночник может гнуться вперед и назад, вправо и влево. Каждый позвонок состоит из тела и дуги с отростками. Внутри дуги проходит канал для Спинного Мозга, а снаружи она очень удобна для прикрепления всяких мышц. Да и мышцам без них никак не обойтись: попробуй-ка удерживать хотя бы только позвоночник в вертикальном положении! А ведь к нему подвешено все Тело.

– Да, работка не из легких! – сказал Макс.

– Еще бы! Но Тело на редкость изобретательно! Оно облегчило вес костей, сделав их или полыми, или вроде губки, а внутри в полной безопасности устроило питомники эритроцитов. Все концы движущихся костей оно отполировало, покрыло эластичным гладким хрящом, а суставы поместило в сумки с жидкостью! Кости такие легкие и так хорошо смазаны в сочленениях, что мышцы не очень надрываются. Уж я-то знаю! Это моя работа. Можете мне поверить: скелетно-мышечная система сконструирована на диво хорошо, а позвоночник – архитектурный шедевр Тела.

– Ага, на верхнем конце моего позвоночника сидит череп, а на нижнем – я сама! – засмеялась Молли. – Макс, давай вылезем и рассмотрим все получше.

Они поблагодарили маленький нейрон и перебрались через него в проход под костной аркой.

– Только на нерве вам лучше не стоять! – предупредил их нейрон на прощание. – Если, конечно, не хотите еще покататься.

– Полезли по костям, – сказал Макс.

– Вверх, вниз или вбок? – спросила Молли. – Вон там вроде бы начинается ребро. Оно должно огибать легкое. Помнишь? Из ребер состоит грудная клетка, оберегающая легкие. Смотри! Оно движется. Помогает дыханию!

– Лучше по нему не ходить. Я больше в легкие попадать не хочу.

– А я не хочу лезть вверх. Там Головной Мозг, а он нам почти не помог.

– Значит, вниз! Двинулись. Бакстеру будет легче, чем нам.


i 074 

Они начали длинный спуск по отросткам позвонков, время от времени соскальзывая по связкам. Рядом мягко приподнимались и опускались ребра: вдох – выдох. Наконец добрались до огромной тонкой стены, которая, выпячиваясь им навстречу, перегораживала Тело поперек, отделяя грудную клетку от брюшной полости.

– А это, наверное, диафрагма – грудобрюшная преграда, – сказал Макс. – Мышечная перегородка, которая служит для дыхания. Она сокращается, опускает легкие, и в них входит воздух. Потом расслабляется, приподнимается и выталкивает воздух. Нам про это говорили на физкультуре: во время упражнений надо дышать глубже. Такое дыхание так и называется диафрагмальным. И ребра тоже, кажется, помогают.

– Конечно! Когда они приподнимаются, грудь становится шире и легкие забирают больше воздуха, – сказала Молли. – Возле позвоночника – там, где он проходит сквозь диафрагму, – есть просвет. Полезли?

– Хорошо. Но там дальше брюшная полость.

– Знаю. Я вот что думаю: маленький нейрон говорил, что все сообщения проходят из Головного Мозга вниз по Спинному.

Следовательно, мы тоже проскочили в руку по Спинному Мозгу. Но на обратном пути – ударились об него и остались снаружи.

– Да… Либо нервы, ведущие к мозгу, стали меньше, либо мы больше! – Макс перевел дух. – Как бы это выяснить поточнее? У нас нет никаких мерок для сравнения, ничего подобного мы раньше не видели… А впрочем, этот нейрон был заметно меньше двигательных.

– А они – меньше, чем чувствительный зрительный синий с длиннющим номером. Наверное, мы понемножечку растем.

– Пожалуй, ты права. Хорошо, если так. Но что произошло? Когда? И почему?

– Не знаю. И вот еще что: почему Тело оставило нас в покое? Наверняка у него есть дозорные клетки, которые могли бы нас поймать, если бы захотели. Значит, они нас не разыскивают?


i 075 

– Может, они убедились, что мы ничего плохого не делаем, – предположил Макс.

– Ну разве что… Я с самого начала думала только про опасности, которые грозят нам, но ведь мы сами – страшная опасность для них, вроде микробов. А большинство клеток, с которыми мы встречались, постоять за себя не могут. Даже с места сдвинуться не способны.

– Да, у них есть только Оборонительные Силы, а те перестали за нами гоняться.

– Давай вести себя очень осторожно, и, может быть, нас никто не тронет, и мы разыщем выход.

– Знаешь, мне как-то сразу легче стало, – сказал Макс. – Пожалуй, у нас есть шанс.

Не успели они спуститься в брюшную полость, как наткнулись на большой клубок нейронов.

– Кто вы такие? – спросил какой-то нейрон. – Если вы ищете моего бессовестного напарника, так он в надпочечнике, вон там. Идите вдоль вот этого нерва.

– Нам, собственно, надо… – начала было Молли.

– Не приставайте ко мне! Я же управляю Телом!

– Прямо всем Телом? Вы один?

– Ну, я и мои товарищи, – Нейрон дернул длинной рукой. – Весь этот узел – пост нейронов, занятых неусыпным поддержанием порядка. Мы тут из сил выбиваемся, управляя органами – накачиваем, впрыскиваем, капаем, сжимаем изо дня в день, изо дня в день, а никто нас даже не замечает. Откровенно говоря, мне это надоело: сплошная ответственность и никаких развлечений. Внесознательная Деятельность отдает распоряжения вегетативной нервной системе, та переадресует их либо симпатической системе, либо парасимпатической, а те передают их нам, – мы для них мелкая сошка, обслуживающий персонал! Выполняем всю работу, но слава достается другим, а про нас никто даже не слышал! Мы обречены на бесконечный труд и безвестность.


i 076 

– Да нет же, мы о вас очень даже наслышаны, – возразил Макс. – Вы управляете сердцем, легкими, желудком…

– Ого! Какая осведомленность! Это приятный сюрприз. Обычно все внимание достается моему нахальному напарнику, а мне – одна только черная работа. Когда объявляется боевая тревога, он, конечно, сразу вмешивается, хватает рычаги управления. Но едва особое положение отменяется, он опять уже дрыхнет, и мне приходится потом наводить порядок. Хорошо хоть я передохнуть успеваю, пока он командует.

– Особое положение? Боевая тревога? – переспросил Макс. – Извините, но я не понял.

– Дело обстоит так. Я отношусь к парасимпатической нервной системе. Мы управляем Телом в нормальных рабочих условиях, но когда Мозг посылает сигнал боевой тревоги, предупреждая об опасности, просыпаются особые отряды симпатической системы и берут управление на себя. Они разгоняют сердце, накачивают легкие, выпучивают глаза и перекрывают кишечные артерии, мобилизуя кровь на помощь произвольным мышцам. А также выкачивают пот из кожи и гормон адреналин из надпочечников. Адреналин качается прямо в кровь – а уж он любого разбудит, можете мне поверить! Он подхлестывает лучше всякого кнута! Особые отряды отвечают за все стрессы.

– Это, наверное, очень важно, – сказал Макс. – Предположим, Тело оказалось в крайне опасном положении, а благодаря им оно получит дополнительную энергию, чтобы защищаться или убежать поскорее. Иначе для чего бы Мозг объявлял боевую тревогу?

– Так-то оно так, – вздохнул нейрон, – но Мозг тоже способен на дурацкие ошибки. Воображению вдруг что-то мерещится, и оно без лишних размышлений объявляет боевую тревогу, ну и взбудораживает все Тело, прежде чем мы успеваем разобраться, что ровным счетом ничего не случилось.

– Наверное, то же самое происходит, когда читаешь страшную книгу или смотришь страшный фильм: знаешь, что на самом деле ничего этого нет, а сердце колотится и в коленках такая слабость! – сказала Молли. – Я даже вся покрываюсь гусиной кожей!


i 077 

– Это мой напарник валяет дурака, а другие расхлебывай! Кому она нужна, эта гусиная кожа!

– А где сейчас ваш напарник? – спросил Макс.

– Вон там, в надпочечниках. Наверняка спит непробудным сном.

– А можно пойти его повидать? Боевые тревоги – они нас очень интересуют.

– Конечно. Идите вдоль вот этого нервного волоконца. Ну, а мне пора опять за работу.

– А далеко идти?

– Нет. Надпочечники венчают почки. Их и отсюда видно.

Действительно, почки, словно две темно-красные горы, вздымались по обеим сторонам позвоночника.

– А на почках будто шляпы надеты! – заметила Молли. – Вы ведь про те беловатые горбы говорите?

– Вот именно.

Близнецы пошли туда. Бакстер бежал за ними, то и дело напрыгивая на что-то невидимое.

– Почему ты сказал, что мы интересуемся боевыми тревогами? – спросила Молли на полдороге. Макс ответил не сразу.

– Мне пришло в голову, что повсюду, куда мы попадали, случалось что-то катастрофическое: в глазу – молния, в ухе – гром. Даже рука могла задвигаться в связи с какой-то опасностью. Почему? Спинной Мозг реагировал на боль или Тело – на что-нибудь Снаружи? На что-то настоящее.

– Или воображаемое, – возразила Молли. – Но в таком случае время почти стоит на месте. Ведь все эти реакции обычно следуют друг за другом мгновенно.

– Я как раз об этом и подумал. Может, мы такие малюсенькие, что время для нас стало другим? Здешнее сердце бьется куда реже моего. И реакции следовали одна за другой в логичной последовательности. Сначала видишь молнию, а уж потом слышишь гром. И если испугаешься, то вскинешь руку, но не совсем сразу… Это, конечно, только мои догадки.

– Ага, поняла! Ты думаешь, что нейрон из особого отряда сможет нам что-то объяснить. А мне даже в голову не пришло!

– Будем надеяться, что нам повезет…

– Повезет, повезет!

Надпочечник оказался целым холмом клеток, занятых производством гормонов. Всю железу пронизывали капилляры и нервы. Близнецы лавировали между ними, пока не отыскали рекомендованный им нейрон. Он крепко спал.

– Парасимпатический нейрон не ошибся, – вздохнула Молли. – Спит как убитый. Какая уж от него помощь!

– Попробуем все-таки его разбудить, – сказал Макс и подергал нервное волоконце. Но нейрон только всхрапнул, пробурчал что-то невнятное и заснул еще крепче, сладко посапывая. Макс поглядел по сторонам. – Но, может, соседние клетки что-нибудь о нем знают? Они же прямо в него упираются!

 

Поиск

Поделиться:

Физика

Химия

Методсовет