Начальная школа

Русский язык

Литература

История

Биология

География

Математика

– Тут ничего нет! – охнул Макс.

Провалившись в дыру, они все трое падали куда-то сквозь прохладный клубящийся туман. Вокруг во всех направлениях тянулись тонкие провода, спутываясь в сети и гирлянды, как будто в мозгу соткали причудливую паутину, чтобы ловить мысли. По проводам пробегали таинственные огоньки, исчезая в жемчужно-серых облаках.

– Живей! – скомандовал Макс. – Хватайся!

Близнецы уцепились за провод – очень тонкий, гладкий и косо наклоненный. Они заскользили по нему и внезапно ударились обо что-то большое и мягкое.

– О-ох! – произнесло оно, и тут плюхнувшийся сверху в свободном падении Бакстер впился в него всеми когтями. – О-о-ох! Смотреть надо, куда летишь!

Вольняшка закувыркался и чуть не рассыпался от смеха.

– Извините, – пробормотал Макс, нащупал ногой какую-то опору и отпустил провод, а потом помог Молли.

– Теперь будьте так любезны убрать эти колючки.

– Ой! – Молли поторопилась отцепить Бакстера, который тут же облизал лапы и с презрительным видом принялся умываться. – Вам больно? – Боли мы не ощущаем, но когда тебя трясут – удовольствие маленькое. Я утрачиваю ясность мысли.

– Разрешите представить вас друг другу, – вмешался Вольняшка, вдоволь нахохотавшись. – Будьте знакомы: нейрон, нервная клетка Головного Мозга.


i 043 
i 044 

Макс и Молли с удивлением уставились на нового знакомого. Тело нейрона щетинилось коротенькими отростками, и от него, точно хвост, тянулся длинный провод.

Близнецы обнаружили, что и их нейрон, и все остальные словно бы стоят друг на дружке. Хвосты у них разветвлялись, а разветвления заканчивались крохотными лапками, которые крепко держались за тела соседей – и ближних, и подальше. Время от времени по хвосту-проводу проскакивала искра, перепрыгивала по лапке в другой нейрон, а тот весь вспыхивал и посылал искру дальше по собственному хвосту другому. Макс и Молли завороженно следили, как искры носятся по паутине от одного паучка-нейрона к другому. Кругом стояло неумолчное жужжание, как под проводами линии высокого напряжения, и все время загорались маленькие фейерверки.

– Кхе-кхе! – кашлянул Вольняшка. – Вас, по-моему, с кем-то знакомят!

– Мы очень-очень рады, – поспешно сказала Молли. – Извините, я нечаянно засмотрелась…

– Они надумали заскочить к вам в гости, – сообщил Вольняшка. – Свалиться как снег на голову! Улавливаете? Свалиться! – И он снова захохотал.

– Улавливаем, Вольняшка, улавливаем, – сказал Макс. – И еще раз огромное спасибо за своевременное предупреждение! – Не удержавшись, он добавил: – А ведь вам нравится, когда мы вляпываемся во всякие неприятности?

– Естественно, – весело согласился Вольняшка. – Что может быть интереснее!

– Ух ты! – Молли любовалась огоньками. – Просто Новый год.

– Таким способом мы поддерживаем связь, – пояснил нейрон. – Я, видите ли, связист. Вот мои дендриты. – Он пошевелил короткими отростками. – А это мой аксон, – и он вильнул длинным хвостом-проводом. – Другие нейроны посылают мне электрические сигналы по своим аксонам до этих вот нервных окончаний. – Он указал на облепившие его со всех сторон крохотные лапки. – Каждый сигнал перепрыгивает через малюсенький промежуток, который называется синапсом, прямо ко мне. Я в свою очередь передаю сообщение по моему аксону к моим нервным окончаниям возле чьего-то синапса. И так далее, и так далее.

– И сколько раз сообщение вот так передается на своем пути? – спросила Молли.

– Ровно столько, сколько требуется, чтобы оно дошло по адресу. Нас миллионы, и каждый через такие вот реле связан с тысячами других. Мы связисты самой высокой квалификации.

– Понимаю, – уважительно сказала Молли.


i 045 

– Полное мое наименование: чувствительный нейрон номер семь триллионов шестьсот двадцать два миллиарда семьсот сорок два миллиона шестьсот тридцать семь тысяч шестьсот тридцать третий, по ведомству Зрения, колбочка, синий, первый перехват, правое желтое пятно, край, квадрант три, сверхсенсорный. Вот, пожалуй, и все.

– Что он такое наговорил? – шепотом спросила Молли.

– Проще простого! – ответил Вольняшка. – Он получает синий сигнал от правого глаза и пересылает его дальше. Могли бы прямо у меня спросить!

– Люблю точность, – заметил нейрон. – Теперь вы знаете, кто я, и мне хотелось бы узнать, кто вы такие. И с какой стати вы валитесь, куда вам вздумается.

Макс, наученный горьким опытом, почерпнутым в предыдущих встречах с незнакомыми новыми клетками, решил, что безопаснее будет особой точности не соблюдать.

– Мы… э… дети, – сказал он уклончиво, не упомянув Бакстера.

Нейрон поглядел на них, собрался что-то сказать, но тут без всякого предупреждения через синапс в него прыгнула искра. Нейрон содрогнулся, вспыхнул и метнул молнию по своему хвосту. Молли взвизгнула, Макс попятился, а Бакстер притаился позади них.

– Что с вами? – спросил нейрон.

– Что с ВАМИ?! – воскликнул Макс. – Мне показалось, вас сожгла электрическая искра!

Вольняшка запрыгал, хлопая руками и заливаясь хохотом. Он стряхнул столько брызг, что ему опять пришлось восстанавливаться по каплям.

– Нет-нет, мы очень любим электричество, – ответил нейрон, поглядывая на Вольняшку. – Не вижу, что тут смешного, малыш.

Вольняшка замер. Потом втянул в себя несколько совершенно лишних капель, подскочил к нейрону и, уперев руки в бока, смерил его разъяренным взглядом.

– Малыш? Пф! Тоже мне, перегретая электропробка! Я тебе объясню, что тут смешного! Просто я представил себе, как бы ты зажарился, если бы хватил настоящего электричества! – Он повернулся к близнецам и объявил лекторским тоном: – Нейроны вырабатывают электричества ровно столько, чтобы слегка друг друга щекотать! – Он бросил на нейрон победоносный взгляд и упорхнул.

– Щекотать? – Нейрон весь ощетинился. – Его хватило, чтобы меня деполяризовать!

– Пф! – бросил Вольняшка через плечо.

– А это больно? – спросила Молли.

– Ничуть. Мы же для того и созданы. Разрешите, я объясню, – невозмутимо продолжал нейрон, словно не замечая Вольняшки. – Я работаю с электрическими зарядами. Поскольку тут замешана химия, мы называем их ионами.

– Я про них знаю, – перебил Макс. – Отрицательные и положительные ионы все время стремятся друг к другу – это называется «притяжением».


i 046 

– Совершенно верно! Когда я нахожусь в состоянии покоя, как, например, сейчас, я тщательно отделяю отрицательные ионы от положительных и выбрасываю положительные из моего аксона. Они все время стремятся попасть обратно, и мне приходится сопротивляться, чтобы они оставались снаружи. А вот когда через меня проскакивает искра, я даю им всем полную волю и – ХОП! – они прыгают внутрь и деполяризуют меня до самого кончика. – Он пошевелил аксоном. – Удивительно приятное ощущение!

Молли наморщила лоб, стараясь понять.

– У батареек есть отрицательные и положительные концы… это то же самое?

– Не концы, а полюса, – поправил Макс. – И помнишь, когда мы их соединяли, искра тоже проскакивала?

– Все эти нейроны подсоединены друг к другу… – сказала Молли.

– И синапсы служат как бы переключателями между ними, – добавил Макс.

– Вот так мы и посылаем свои сообщения, – закончил нейрон. – Деполяризуясь.

– А что говорилось в этом сообщении? – поинтересовалась Молли. – У вас было время его прочесть?

– Для чего? Они все одинаковы. Глаз увидел яркий синий цвет. Я передал сообщение об этом в Зрительный центр, а уж они поставят в известность Мышление. И Мышление решит, как им распорядиться. Возможно, Двигательному центру будет приказано пошевелить какую-то часть Тела. Но о том, что там происходит, я не имею никакого понятия.

– А от Мышления вы далеко? – спросил Макс.

– И даже очень! – вставил Вольняшка, но нейрон не обратил на него никакого внимания.

– Мышление находится в коре, покрывающей большие полушария Головного Мозга. Там расположены центры Зрения, Слуха, Обучения, Речи, Памяти и Воображения. А Внесознательная Деятельность помещается в основании мозга.

– Внесознательная Деятельность? Но какая же может быть деятельность, если ее не осознают? – спросила Молли.


i 047 

– Автономная. Скажем, пищеварение, сокращение сердца, дыхание, рост.

– Мозг контролирует рост? – торопливо спросил Макс. – Может он так подумать, чтобы Тело выросло повыше?

– Или побыстрее? – подхватила Молли с неменьшим интересом.

– Конечно, нет! Мышление способно воздействовать на очень многое, но не на рост.

– А почему? – не сдавался Макс. – Вы же только что сказали…

– Я сказал, что рост регулируется Внесознательной Деятельностью, а ей никто распоряжений не отдает. – Нейрон снова внимательно на них поглядел. – Но почему это вас так интересует?

– Скажи ему! – шепнула Молли. – Вдруг он нам поможет?

– Честно говоря, мы нездешние, – признался Макс. – Мы заблудились.

И он рассказал все, что с ними произошло.

Нейрон слушал внимательно, иногда что-нибудь уточнял или просил повторить, а потом задумчиво произнес:

– Я сразу понял, что в вас есть что-то не такое. Вы тут ни на кого не похожи. Слишком любопытны для клеток – они-то все только собой интересуются. То есть все, кроме нейронов. А для вольняшек вы слишком вежливы.

– Мы маленькие человеки, – пояснила Молли.

– А знаете, я это сообразил. И сам не знаю, как. Я же к Пониманию отношения не имею. Теперь ясно, почему вас так интересовал рост. Ведь вы, человеки, растете?

– Стараемся, – ответила Молли. – Но это так долго!

– Послушайте моего совета и не тратьте времени понапрасну на такие мысли. Пользы от них не будет. Пусть Внесознательная Деятельность занимается, чем ей положено. Поверьте, так гораздо лучше.

– Почему? – спросил Макс.

– Ну, например, понравилось бы вам все время думать о том, чтобы дышать? Командовали бы себе: «Вдохни!» – и приводили в действие все необходимые мышцы, а затем командовали бы: «Выдохни!» – и так весь день напролет. А вдруг вам понадобится побежать? Для этого дышать надо было бы чаще и пришлось бы ускорить биение сердца, чтобы мышечным клеткам хватило энергии.

– Да еще ногам приказывай, чтобы они двигались! – добавил Макс.


i 048 

– У нас больше ни на что не оставалось бы времени! – подхватила Молли. – Даже спать нельзя, пришлось бы дышать и дышать день и ночь. Мы бы совсем измучились! Нет уж, лучше я не буду подгонять свой рост.

– А-а! Разобрались понемножку! – сказал нейрон. – Да и в любом случае Внесознательная Деятельность справится лучше. Скоординирует все так, чтобы кости, мышцы, нервы и кровеносные сосуды росли гармонично и одновременно.

– Ой, я бы и десятой части не вспомнила! – засмеялась Молли. – Я ведь иногда забываю, какой у нас день недели. Особенно во время каникул.

– А для нас обязательна безупречная память, – объявил нейрон. – И абсолютная координация. Все клетки живут в полной гармонии, принося друг другу пользу. Каждая клетка выполняет свои обязанности, не допуская ни единой ошибки, ни единого промаха. Наш мир – мир безупречного совершенства, и никто, кроме Вольняшки, дисциплины не нарушает.

Вольняшка подлетел поближе и расслышал последние слова нейрона.

– А как насчет воображал с раскаленными головами? – осведомился он, но ответа не дождался.

Молли прикидывала, не окажется ли такая безмятежная гармония на редкость скучной. Вот они с Максом спорят – и от этого ей думается лучше, пусть никто верха и не берет.

Макс тем временем рассуждал вслух.

– Тело похоже на самостоятельную страну, – говорил он, глядя куда-то вдаль. – Кровеносные сосуды – это дороги, соединяющие города, то есть органы. Города-органы сотрудничают между собой и создают систему, или область. Желудок, кишки – это органы, принадлежащие к одной системе-области. Сердце и кровь принадлежат к другой, а мышцы и кости – к третьей. Нейроны – это телефоны. Миллиарды клеток – граждане страны, работающие на заводах и фабриках внутри городов-органов и систем-областей. А мозг – правительство…


i 049 

– Макс! – воскликнула Молли. – Ты опять! По-моему, мы договорились, что здесь будем думать только о том, как выбраться наружу. Вот когда выберемся – рассуждай о чем захочешь.

– Извини, – смущенно сказал Макс. – Я забыл. Но все равно, здорово получилось, верно?

– Ага. – Молли повернулась к нейрону: – Нам правда необходимо выбраться из вашего Тела и вернуться домой. Нет-нет, мы верим, что оно такое замечательное и совершенное, как вы говорите. Я сама вижу. Но мы – не отсюда. Вы нам поможете? Вы знаете, где тут есть выход?

– К сожалению, нет. Я ведь только связист, мое дело передавать синий сигнал. Про то, что Снаружи, я ничего не знаю. Ну, а Вольняшка? Он-то бывает повсюду.

– Он твердит, что наружу никто не выбирается. И не желает выбираться, – ответил Макс.

– Гм-м-м… – протянул нейрон. – А что там сейчас интересного?

– Не знаем, – сказал Макс.

– Так поглядели бы.

– Но как?

– Да через глаз.

– Здорово! – воскликнул Макс. – Ведь если мы выглянем наружу, то, может, поймем, чем занимается Тело, и сообразим, каким образом мы угодили ему в рот.

– И попробуем сделать все наоборот, чтобы оказаться снаружи! – подхватила Молли. – Какая гениальная мысль!

– Ну, гениальная – это, пожалуй, слишком, – скромно сказал нейрон. – Но вообще-то неплохая. Притом учтите, мышление не моя специальность, я всего лишь любитель…

– А как нам попасть в глаз? – спросила Молли.

– Идите вдоль аксона, который меня деполяризовал. Он тянется от самого глаза.

Нейрон помахал им на прощание всеми своими дендритами, и они пошли вдоль аксона. Бакстер шествовал впереди. Вскоре к ним, что-то ворча, присоединился Вольняшка.

– А ты уверен, что мы не заблудимся? – спросила Молли брата. – Этих аксонов тут сотни, и все они выглядят одинаково.

– Я знаю дорогу, – вмешался Вольняшка. – В отличие от некоторых, я еще ни разу в жизни не заблудился. А кроме того, – он взмахнул рукой в сторону гигантского кабеля, – все аксоны тянутся оттуда. Это ведь зрительный нерв! И идет он от глаза.

– Но мы все-таки проследим этот аксон, – сказала Молли.


 

Вольняшка чуть не лопался от нетерпения:

– Скорей бы! Как мне нравится глаз! И вам он тоже понравится.

– Надеюсь, на этот раз вы будете вести себя прилично, – съязвил Макс. – А то до сих пор с этим было как-то слабовато.

– Э-эй, не гляди на меня так! Это ведь не я сцепился с лейкоцитами. Над ними еще никто верха не брал!

– Мы с ними не сцеплялись, а еле-еле от них спаслись, – возразила Молли и подтолкнула Бакстера носком кроссовки, потому что кот, заинтересовавшись чем-то невидимым, уткнул нос в ближайший аксон.

– И еще вы все время твердите, какое Тело удивительное и совершенное и какая тут кругом гармония. А сами все время между собой ссоритесь, – сказал Макс.

– И была гармония, пока вы сюда не влезли! – фыркнул Вольняшка и полетел дальше, задрав нос.

– Вон глазное яблоко! – воскликнула Молли больше для того, чтобы сменить тему, потому что до глаза было еще далеко. – Какое огромное!

Проследив свой аксон, они направились за Вольняшкой по длинному зрительному нерву туда, где он уходил сквозь заднюю стенку сияющего белого шара в храм света.

Льющийся сверху из широкого круга яркий луч падал конусом, который пересекал все пространство глаза и озарял его внутреннюю поверхность сплошным сверкающим узором.

 

Поиск

Поделиться:

Физика

Химия

Методсовет