Начальная школа

Русский язык

Литература

История

Биология

География

Математика

 

Что такое «наука о литературе» (литературоведение) и зачем она нужна обычному читателю? Разве недостаточ­но ему самих литературных произведений, читая которые, он получает удовольствие и узнаёт что-то новое?

Литература — один из видов искусства, а любое искус­ство подчиняется очень строгим законам, действующим так же неумолимо, как закон всемирного тяготения. «Невозможно безнаказанно нарушать законы искусст­ва. Чтобы списывать верно с натуры, мало уметь писать, то есть владеть искусством писца или писаря, надобно уметь явления действительности провести через свою фантазию, дать им новую жизнь», — отмечал в середине XIX столетия В. Г. Белинский.

Заметьте очень важную особенность художественно­го творчества, на которую обращает внимание критик: автор творит «новую жизнь», создаёт новую, особенную реальность, существующую по определённым законам и подчиняющуюся этим законам, поэтому автор просто не имеет права не знать их.

А читатель?

«Искусство есть язык художника, и как посредством слова нельзя передать другому свои мысли, а можно толь­ко пробудить в нём его собственную, так нельзя её сооб­щить и в произведении искусства; поэтому содержание этого последнего (когда оно окончено) развивается уже не в художнике, а в понимающих», — справедливо уточнял

А. А. Потебня, филолог-славист, член-корреспондент Пе­тербургской АН (1875 г.). Проще говоря, любой читатель невольно выступает в качестве соавтора произведения, а мера глубины его сотворчества также зависит от знаний законов, на основе которых автор создавал «вторую реаль­ность» — художественный мир произведения.

Об этом же писал великий русский литературовед XX века М. М. Бахтин: «Текст живёт, только соприкаса­ясь с другим текстом (контекстом). Только в точке этого контакта текстов вспыхивает свет, освещающий и назад, и вперёд, приобщающий данный текст к диалогу». Как вы понимаете, речь идёт именно о диалоге между писате­лем и читателем, об их сотворчестве.

Итак, грамотному читателю знание законов, по которым творится художественная реальность, так же необходимо, как и автору. Просто одному эти знания нужны, чтобы со­здать произведение, а другому — чтобы воспринять его.

Но тут возникает ещё один серьёзный вопрос: насколь­ко «объективны» законы творчества, насколько они под­даются научному осмыслению? Уже давно в обыденной практике науки разделяют на «точные» и «неточные». При этом, разумеется, литературоведение относят к «не­точным» наукам, в отличие, например, от математики. Подобное разделение не только неверно по существу, оно формирует пренебрежительное отношение к зако­нам, которые описывают гуманитарные науки. На это обращал внимание академик РАН Д. С. Лихачёв: «Если литературоведение и неточная наука, то она должна быть точной. Её выводы должны обладать полной доказатель­ной силой, а её понятия и термины отличаться строгостью и ясностью. Этого требует высокая общественная ответст­венность, которая лежит на литературоведении».

На самом деле не существует «точных» или «неточных» наук, есть науки и лженауки. Науки различаются между собой не степенью точности, а областью и методами из­учения. При этом все науки для описания своего предмета и формулировки действующих законов используют услов­ности, допущения, договорённости, на основе которых создаётся определённая модель области познания.

Так, например, математика как наука держится на системе лемм, исходных положений, принятых без дока­зательства, без эмпирического истолкования. В этой же науке имеется понятие «натурального» числа, наимень­шее из которых единица. Как «натуральное» число — она наименьшая, но в математике используются и дроби, ко­торые меньше единицы. Разграничить единицу и дробь позволяют условность, договорённость о введении терми­на «натуральное число», хотя с обыденной точки зрения трудно себе представить «ненатуральность» дроби.

В алгебре существует формула «А + В = С»: почему С, а не Р? Так договорились, вот и всё. А в геометрии парал­лельные прямые то не пересекаются (Эвклид), то пересе­каются (Лобачевский). Есть в геометрии также понятие точки, которая определяется как «не имеющая простран­ства», то есть если говорить о материальном мире, точка — это то, чего нет.

Можно ли после этих примеров говорить о «точности» математики как науки? Можно и нужно. Созданная этой наукой модель, её методы исследования, её терминологи­ческий аппарат позволяют людям познавать объективную реальность и преобразовывать её. Но при этом матема­тика не более точна, чем история или искусствознание.

Впрочем, у всех гуманитарных наук есть одна очень су­щественная особенность, на которую указывал М. М. Бах­тин: «Точные науки — это монологическая форма знания; интеллект созерцает вещь и высказывается о ней. Здесь только один субъект — познающий (созерцающий) и го­ворящий (высказывающийся). Ему противостоит только безгласная вещь. Любой объект знания (в том числе чело­век) может быть воспринят и познан как вещь. Но субъ­ект как таковой не может восприниматься и изучаться как вещь, ибо как субъект он не может, оставаясь субъектом, стать безгласным, следовательно, познание его может быть только диалогическим»». Вновь нам напоминают, что гуманитарное знание возникает не на уровне творе­ния или его истолкования, а на уровне восприятия этого творения.

Поиск

Поделиться:

Физика

Химия

Методсовет